Диктаторы рядом с нами. Как авторитарные лидеры использовали обусловленный пандемией кризис для получения неограниченной власти

[Аналитический бюллетень № 6] Дан Нику |  Пандемия, в которую весь земной шар погрузился в начале 2020 года – это уникальная возможность наблюдать за поведением политических деятелей, осуществляющих властные полномочия в разных странах мира. Столкнувшись с необходимостью приспособиться к новым вызовам в их политической карьере, некоторые этих деятелей прибегли к мерам контроля квазидиктаторского характера – в официальном порядке, утверждая, что эти меры нужны им для того, чтобы не допустить погружения своих стран в хаос, де-факто – для того, чтобы не потерять свою власть.

В настоящей статье мы проанализируем два случая, произошедших в странах, географически очень близких к нам, соседствующих друг с другом и формально демократических, два лидера которых извлекли выгоду из кризиса пандемии и превратили свои страны из хрупких, непрочных демократий в фактические диктатуры. Первая страна – это Венгрия, вторая – Сербия.

Виктор Орбан и правительство, назначаемое указом

В конце марта, в однопалатный парламент Венгрии был внесен законопроект, позволяющий премьер-министру Виктору Орбан управлять страной посредством указов, на неограниченный срок. В этом же законопроекте предусматривалось установление уголовного наказания за преднамеренное распространение ложных новостей о пандемии SARS-Cov-2, в виде заключения допяти лет. Ложные новости подпадают под действие закона, если судебные инстанции посчитают, что они значительно влияют на способность правительства справляться с кризисом пандемии. Для того, чтобы законопроект утвердили на той же неделе, в ходе которой он был предложен, за него должны проголосовать 4/5 членов Национального собрания, то есть 160 из 199, что нереализуемо по причине оппозиционных партий, обладающих 66 мандатами. Все оппозиционные партии выступили против предложенных мер в новом законе. Это вынудило правящую партию Фидес ждать нового заседания парламента, в рамках которого она имела право утвердить новый закон двумя третями голосов депутатов парламента, что и произошло 30 марта 2020 г.

В ходе обсуждений касательно принятия соответствующего закона, позиция правящей партии Фидес была особенно затруднительной, так как она не желала пойти даже на единственную уступку, требуемую оппозицией: установление конкретного срока истечения чрезвычайных прерогатив, позволяющих Виктору Орбану осуществлять властные отношения самостоятельно, без участия парламента.

Вместе с этим, в ряде европейских стран, которые при помощи закона наделили определенных государственных служащих более высокими полномочиями по борьбе с вызванным пандемией кризисом, срок всех этих мер был ограничен. Например, случай с британским законом о пандемии, который был утвержден в марте и срок действия которого истекает через шесть месяцев – если Палата общин не решит продлить его еще на полгода.

В Франции, меры, предложенные президентом Эммануэлем Макроном, действительны в течение двух месяцев, при необходимости этот срок может быть продлен.

В Румынии чрезвычайное положение было объявлено на один месяц, впоследствии продлено еще на месяц и заменено на экстренное положение, которое принципиально не изменяет функционирование государственных институтов. Введение в центре Европы и Европейского Союза чрезвычайного положения, дающего главе государства возможность править, без какой-либо возможности остановить его, в течение неограниченного срока, противоречит нормальному поведению лиц, принимающих решения, в государстве с функциональной демократией.

Но Венгрия начала быстро двигаться по пути деградации демократии не сегодня и не вчера, а в течение уже 10 лет, с того времени, как страной начали управлять партия Фидес и ее лидер Виктор Орбан. В 2010 году «Фидес» пришла к власти вследствие свободного и демократического голосования венгерских избирателей – это правда. Будучи страной, в которой прочно укоренилась атмосфера построения демократии, характерная для новых членов Европейского Союза из Центральной Европе в 2000 годах, Венгрия оказалась единственной страной Европейского Союза с помпезно самопровозглашенным нелиберальным правительством – и страной, которая не стесняется предпринимать меры «социального консерватизма» (по сути, ложного консерватизма) и «суверенной демократии» путинского типа. Эти меры включают в себя утверждение избирательной системы, крайне затрудняющей смену правящей партии, обеспечивая ей (и небольшой партии-сателлиту) абсолютное большинство – две трети мест в парламенте.

Постепенно, после 2010 г., правосудие было подчинено власти, наиболее независимые медийные учреждения были захвачены приближенные к власти лица или закрыты, значительная часть экономики была национализирована а неправительственные организации, продвигающие демократию и гражданские права, были провозглашены иностранными агентами, враждебными Венгрии, их деятельность серьезно ограничивается. В отношении защиты прав человека, Венгрия довольно быстро становится отстающим государством Европейского Союза. Особо враждебное отношение венгерского правительства к мигрантам в 2015-2016 гг., достигнув своего апогея при создании, с согласия властей военнизированной «гражданской гвардии», патрулирующей границы страны вместе с вооруженными силами, вызвало невольные ассоциации с тоталитарными фашистскими и нацистскими режимами межвоенного периода.

Вместе с тем, тема ЛГБТ меньшинств превратилась в антизападное пугало. С экономической точки зрения, правление партии Фидес отметилось в большей степени стагнацией, чем ростом – что позволило такой стране, как, к примеру, Румыния, много лет назад сильно отстававшей от Венгрии по доходам населения, на сегодняшний день крайне близко приблизиться к последней.

Представители основных организаций по защите прав человека, такие как «Amnesty International», представители парламентской и внепарламентской оппозиции, а также некоторые члены Европейского парламента раскритиковали меры, предпринятые венгерскими властями в марте. Озабоченность касается как опасности авторитарной власти, так и начала еще более жестких репрессий против независимых СМИ, пока эта власть ещё существует. Говоря более конкретно, власть может использовать новые положения закона для обвинения независимых журналистов в «антиправительственных» действиях – распространении того, что власти считают ложными новостями. Таким образом, открывается путь для самоцензуры, а это означает, что Венгрия рискует оказаться там, откуда она ушла в 1989 году – в тоталитарной политической реальности.

18 июня закон об исключительных полномочиях премьер-министра был отменен, вместо него был принят другой закон, предусматривающий, что новое чрезвычайное положение, введённое властью указами, утвержденными премьер-министром, правительство может объявить без консультаций с парламентом, по рекомендации главного эпидемиолога страны, назначаемого правительством. В частности, закон предусматривает, что чрезвычайное положение и осуществление властных полномочий посредством декрета могут быть установлены без голосования в парламенте в случае если правительство вначале объявит «чрезвычайное положение в области здравоохранения». Следует отметить, что в этом законе также не предусмотрено какого-либо срока приостановления демократического правления – оно будет установлено на неопределенный срок, пока новые обстоятельства не оправдают его отмену (разумеется, с точки зрения того же премьер-министра).

Итак, на данный момент у правительства в Будапеште есть еще один инструмент для разрушения демократии, помимо тех, которые оно создавало с 2010 года. Режим Орбана использовал вызванный пандемией кризис, чтобы успешно протестировать то, что раньше казалось недостижимым: де факто установление диктатуры. Сейчас, посредством закона, принятого в июне, Фидес получает красную кнопку, на которую он может нажать в любой момент, заранее выдумывая определенные причины, и выбрасывает конституцию и законы страны в мусорную корзину.. Венгерский премьер-министр в настоящее время имеет возможность юридически «отключить» демократию, а затем снова «включить» ее обратно тогда, когда ему это удобно. Для государства-члена Европейского Союза то – немыслимо и противоречит хотя бы одному из критериев Копенгагена, которым должно соответствовать любое государство-член ЕС.

Александр Вучич обвиняет «иностранные агентуры» в том, что они не дают ему стать диктатором

Во второй половине марта, Сербия последовала примеру своей северной соседки, Венгрии, объявив чрезвычайное положение, необычно суровое для Европы. Президент Александр Вучич, де-факто лидер правящей Сербской прогрессивной партии, объявил о введении чрезвычайного положения 15 марта 2020 года, не указав длительности этого периода. Как и премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, Вучич предоставил сам себе управлять руководить страной путем указов, минуя Парламент. Представители сербской оппозиции обратили внимание на тот факт, что президент Вучич явно выходит за рамки своих официальных прерогатив, предоставляемых ему Конституцией Сербии.

Огромный выставочный зал в Белграде был переоборудован в импровизированный госпиталь примерно на 3000 коек, что вызвало страх в рядах населенияНо президент Вучич заявил, что он рад, если граждане чувствуют испуг, потому что таким образом они будут подчиняться приказам, призывающим оставаться дома.

Чрезвычайное положение было отменено с мая, президент больше не осуществляет властные полномочия при помощи указов. Но последовательные меры по либерализации, начиная с июля, сопровождались увеличением числа случаев заболевания Covid-19, как и почти повсюду в Европе. Таким образом, в начале июля правительство Сербии и президент Вучич объявили о намерении вновь ввести чрезвычайное положение, включая все условия, предусмотренные им с марта по май, в том числе реализация властных отношений путем указов президента. В стране мгновенно вспыхнули протесты, превратившиеся в ожесточенные столкновения протестующих с силами правопорядка, перед зданием парламента страны. После того, как протестующие почти взяли здание парламента штурмом, президент Вучич заявил, что отказывается от своих намерений вновь объявить чрезвычайное положение. Вместе с тем, он обвинил протестующих в том, что ими руководят иностранные секретные службы, экстремисты и преступники.

Характеризующиеся насилием демонстрации потребовались для того, что принудить Вучича отказаться от своих намерений, но это не означает, что при первой же возможности они не могут быть вновь утверждены. Партия президента возглавляет коалицию, которая контролирует более двух третей мест в парламенте (188 из 250), что означает, что она может вносить изменения в текст Конституции в любое время, когда захочет. Сербия проходит через последовательный упадок демократии, происходящий с 2012 года до настоящего времени, с того момента, как к власти пришло текущее правительство.

«Деятели, ниспосланные провидением», устанавливающие фактическую диктатуру

Это главный общий элемент эволюции политической жизни в двух странах, обсуждаемых в настоящей статье, Венгрии и Сербии – в обеих политические партии, пришедшие к власти, демократическим путём, ограничили демократию, подчиняя себе независимые учреждения (правосудие, СМИ) и устанавливая де-факто авторитарные режимы, возглавляемые «ниспосланными провидением» личностями. Весной этого года Виктор Орбан и Александр Вучич «вкусили от запретного плода» диктатуры, на данный момент находясь в поиске подходящего момента для восстановления осуществления власти посредством указов. В условиях негативных изменений вызванного пандемией кризиса, происходящих и ожидающихся осенью, зимой этого года и в начале следующего года, оба лидера определят возможности для воплощения своих планов в жизнь.

«Чуточку диктатор?»

Важно, чтобы эти два отрицательных примера не переняли другие страны по соседству. Мы гораздо лучше знаем персонажа, случайно ставшего президентом и обожествляющего таких лидеров, как Лукашенко, Путин или Орбан. Этот персонаж, как известно, очень хотел бы позволить себе почувствовать себя «маленьким диктатором». Быть может, если ему удастся победить на президентских выборах в ноябре, а затем сколотить парламентское большинство, его мечта станет реальностью. В ущерб гражданам государства, которому выпало несчастье иметь такого президента.

Источники изображений: Reuters и Deutsche Welle

Дан Нику окончил факультет политических наук и магистратуру в области политической теории и анализа при Национальной Школе Политических и Административных Исследований, Бухарест, с дипломной работой и диссертацией, в которой анализируется вопрос о постсоветском переходном периоде в Республике Молдова. Он является автором двух книг: «Copiii vitregi ai Istoriei sau Se cauta o revolutie pentru Basarabia» («Пасынки истории или в поисках революции для Бессарабии») (2008 г.) и «Moldovenii în tranziție» («Молдаване в рамках переходного периода») (2013 г.). В последние годы сотрудничал с несколькими румынскими и молдавскими изданиями, среди которых «Adevarul» (Правда), «Cotidianul» (Ежедневник), «Timpul» (Время). В 2019-2020 гг. он посещал занятия на Факультете политологии и международных отношений Варшавского университета в рамках международной программы научных исследований «Lane Kirkland», изучая явление ложных новостей как часть гибридных угроз. Начиная с 2020 года, он является экспертом «LID Moldova»

Этот материал был разработан экспертами «LID Moldova» в рамках проекта «The Best Way: Periodic Bulletin» («Наилучший путь: периодический информационный бюллетень»), финансируемого Фондом Фридриха Наумана за свободу (FNF). Изложенные в данном материале мнения и выводы принадлежат авторам и экспертам и не обязательно отражают мнение финансирующей стороны.

Использование элементов текста, изображений, таблиц или графиков осуществляется со ссылкой на источник – «LID Moldova», с добавлением соответствующей